?

Log in

Dmitry Krasnikov's Journal [entries|archive|friends|userinfo]
Dmitry

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

(no subject) [Nov. 28th, 2007|03:57 pm]
Dmitry

Я тут не совсем понимаю, как можно "исписаться".

В своей жизни человек может сделать много вещей - растолстеть, обрюзгнуть, обосраться в конце-концов. Хотя, некоторые философские течения по типу нейролингвистического программирования и отрицают сей факт, утверждая что настоящий психолог не может обосраться - он может только получить информацию о том,  как не надо делать в следующий раз - однако мне кажется что весь вопрос заключается в том, что эти философские течения еще не пробовали запивать рассол молоком, а то и просто попробовать пурген.

Человек может постареть, истереть пупок в общежитии или надуть сиськи силиконом. Он даже может сделать пожалуй саму глупую вещь в своей жизни - родиться, но как он может "исписаться" я не понимаю. Вы где-нибудь видели "изрисовавшегося" художника, или "излившегося" пожарника? А "изтанцевавшегося" танцора? Хотя тут конечно все неоднозначно - ведь может и папой хорошим стать, если яйца не помешают.

Некоторые говорят, что это просто отсутствие музы, но муза это такая блять, которую можно назвать не более чем внутреннее состоянием, пригодным для написания текстов. Поэтому вопрос может быть перевормулирован, как вопрос о профессионализме автора в умении владеть своим состоянием или же, наоборот, несостоятельностью финансовой, выражающейся в отсутствии возможности снять блядей. Некоторые говорят, что термин "исписаться" применим к авторам, которые не могут более продолжать писать в своей стандартной стилистике или же уже все сказали предыдущими произведениями и начинают повторяться, однако это всего лишь склероз, или в крайнем случае маразм, а ведь никто не скажет что исписавшиеся люди склеротики и маразматики. Некоторые говорят что человек исписывается тогда, когда его произведения перестают быть интересными, однако это всего лишь ваша внутренняя оценка его текстов и кто изменился - он или вы - остается открытым вопросом. Но некоторые - они на то и некоторые чтобы всякую ерунду говорить.

Исписаться может бумага, карандаш, а при наличии орфоэпического словаря и расстановке ударений исписаться может даже кипяток, однако человек - никогда. Он разве что может начать всякую хуйню писать. Одни начинают писать, а другие это читать. Только всего.

Так, говорят, даже ЖЖ образовался. Когда-то.

link7 comments|post comment

льк [Nov. 27th, 2007|03:48 pm]
Dmitry

Льк. За окном этажа в вечернем сумраке падает капля дождя, аккуратно задевая своей невесомостью первый лист, и, стекая по его прожилкам, растворяется в полумраке воздушной высоты. Ритмичная барабанная дробь ее соседок о подоконник начинает наполняет атмосферу, перемежаясь с таинственной музыкой перешептывания листьев. Изредка раздаются ключевые аккорды раскатистого грома и вся природа приобретает смутные очертания, размытые стеной через которую так порою бывает сложно дойти до истины.

Льк. Капли начинают образовывать струящиеся по стеклу потоки причудливо искажающие реальность всего происходящего по другую сторону окна. Они навевают момент истины и истинного одиночества, всепоглощающего умиротворения и целостной сущности вселенной, грусти и тоски по чему то несостоявшемуся и красивому, и стекая в хаотичном движении замысловатыми кривыми сверху вниз растворяются в нижнем барьере деревянной фрамуги исчезая в ее поверхности и уходя в небытие, а я думаю, каково это жить с чувством любви к несуществующему человеку, и даже не думаю, а ощущаю и никак не могу понять что мне дальше делать с этим чувством к человеку который был любимым, дорогим, нежным и близким, но когда я все-таки пришел к нему, достучался, прорвался и нашел его, то оказалось что его давно уже нет в живых, а вместо него кто-то похожий ходит в том же теле, с тем же голосом, запахом, веснушками, ресничками.

Льк. И мне уже начинает казаться что это плачет не небо, чьи слезы стекают с высоты остужая окружающий мир, а плачет моя душа, стремясь хоть как-то остудить чувства в моей груди, кричащие о том что происходящее не должно было случиться, а если и должно было, то никак не со мной, потому что так не бывает. Или я не хочу чтобы так было, но так уже случилось и самым большим вопросом к вечности и вселенной, с которой я остаюсь один на один в момент хлещущих по подоконнику струй воды, остается "что делать дальше", потому что жить с такими эмоциями крайне сложно если вообще возможно.

Льк. В открытую форточку залетают брызги, начиная издавать мелодию уже с этой стороны окна. Прозрачные маленькие капельки остаются на подоконнике и можно совершенно бессмысленно поводить указательным пальцем по ним, собрав их в единую лужицу, прерывистую местами, но все же омывающую белую краску нанесенную на дерево. Кажется, что абсолютно всё сейчас имеет столько же смысла, сколько заложено в задумчивом движении пальца, разводящего милиметровый слой воды перед стеклянной преградой между мной и водной вакханалией, происходящей по ту сторону окна. Мои мокрые пальцы закрывают форточку и в относительной тишине, образовавшейся в моей комнате возникает грустный и одинокий звук.

Льк. Раздается звук капли упавшей с моего подбородка.

link10 comments|post comment

(no subject) [Aug. 15th, 2007|03:18 pm]
Dmitry
47,91 КБ
link10 comments|post comment

(no subject) [Aug. 13th, 2007|06:28 pm]
Dmitry

Когда в детстве взрослые любили задавать ребенку каверзные вопросы типа "любим ли мы больше варенье или печенье", на которые в общем-то понятно было что отвечать, или еще более каверзные вопросы "любим ли мы манную кашу с сахаром или с вареньем", но которые было непонятно что отвечать, но было понятно что ответить вроде как надо, или же еще более каверзные вопросы "кого мы больше любим - маму или папу", но которые вообще было непонятно как отвечать и уж тем более непонятно было стоило ли на них отвечать, то они отнюдь не задумывались что говорили про какие-то вещи которые нельзя померять какой-либо линейкой кроме как "больше или меньше", и то опять-таки было непонятно, относительно чего вообще эту линейку градировать.

Позже, когда дети подросли и превратились в подростков, у них уже выработалась собственная линейка позволяющая им с уверенностью говорить о чувствах и задавать такие же каверзные вопросы сверстникам, спрашивая "насколько сильно ты любишь Светку" или "кто тебе больше нравится - Галька или Катька", что собственно говорило о том, что вроде как приходило понимание больше-меньше и об этом понимании можно было бы договариваться с друзьями, в том плане, что Светку сегодня окучивает один, а завтра второй и в общем и целом все довольны и ни к кому претензий не имеют.

Можно было бы рассказать сказочку, что когда подростки бы выросли совсем и превратились в серьезных дядек с собственными доходами, бизнесами, работами, ноутбуками и мерседесами то у них наверняка появилось бы понимание того, что линейки больше-меньше как таковой нет, и даже более того - нет самих терминов, которыми они так любят оперировать рассказывая про свои чувства, про свою влюбленность, радость, счастье, горе, любовь, ненависть, страх, смелость и так далее. Вернее, термины то есть, но конкретное представление об этих терминах сложено только у них самих в голове и далеко не факт, что это представление о каком-нибудь слове будет аналогичным у собеседника. Это в свою очередь ведет в общем-то к парадоксальной ситуации когда двое пиздят-пиздят и глубоко понимают друг-друга, но каждый на самом деле пиздит о своем, что в общем-то не так уж редко встречается, а почему стало нормой для нынешнего социума во всей своей красе.

Взять хотя бы слово "нежность". "Он испытывает ко мне нежные чувства",-говорит одна дамочка другой за моей спиной и вторая сразу представляет себе картинку миллиона алых роз, даримых ей ежедневно, третья представляет ежемесячно покупаемые колье и шубки а четвертая вообще представляет такую хуйню о которой порядочному человеку слышать-то стыдно, не то что даже писать, а первая имела ввиду что ее пассия всего-лишшь целует в щечку при встрече и ласково по собачьи смотрит в глаза.

Взять хотя бы слово "страсть". Как конкретно вы могли бы описать что такое страсть, да так чтобы тот человек, которому вы бы это описывали всенепременно понял бы о чем именно вы говорите и смог бы руководствуясь простым алгоритмом, изложенным вами, сказать есть у него эта самая страсть или нет, а еще лучше - померять ее в процентах, потому что не бывает такого, что либо есть, либо нет - у чувств всегда есть промежуточные состояния, когда мы можем сказать, что сейчас страсти больше чем было вчера, а после-завтра ее меньше чем было в субботу. Чем именно вы могли бы померять ощущения и выдать точный соответствующий диагноз или, что еще сложнее - как именно вы могли бы определить "есть ли у второго человека страсть по отношению к вам"?

Или взять хотя бы слово "любовь". Если бы вы захотели ее померять и ответить самому себе на вопрос как же сильно вас любит второй человек, то... Впрочем, тут есть линейка именуемая "минетом". Если он делается аккуратно, с толком, с чувством, с расстановкой да так, что приэтом аккуратно спрятаны зубы, то значит эта самая любовь есть, причем чем дальше спрятаны зубы, тем больше этой самой любви. Это я на собственном примере проверил уже не раз, поэтому зуб на отсечение даю. Естественно зуб того человека кто этот минет делает. Ну а если вас кусают на каждой фрикции, то какая это любовь - нет тут ничего такого. Так что это - совершенно точный и тонкий инструмент для измерения количественного и качественного показателя этой самой любви.

Есть правда еще и бляди, которые научились обходить эту проверку. Они умеют делать этот самый минет без любви и весьма профессионально, легко и непринужденно обманывая человека в чувствах испытываемых к нему, да так что комар носа не подточит - глядишь уже предаными глазами смотрит тебе в кошелек. Но бляди - они и есть бляди. Какая тут может быть любовь в самом деле?

link9 comments|post comment

(no subject) [Aug. 9th, 2007|05:29 pm]
Dmitry

Выбор спутника в жизни удивительно напоминает покупку беспроигрышного лотерейного билета с призовым фондом "миллион тугриков" в кредит на несколько лет с чрезмерно затянувшимся телешоу розыгрыша, на котором ведущий так до конца и не раскрывает тебе не только заветный номер билета и серию, но и даже свою фамилию, чтобы ты в случае чего не смог приехать и отпиздить его хорошенько.

Сначала ты долго выбираешь, какой марке отдать свое предпочтение, потом прикидываешь сколько штук взять чтобы наверняка хватило и потом, если решаешь остановится на каком-то одном конкретном билете, аккуратно или даже может быть боязливо водишь рукой по предложенному тебе вееру одинаковых казалось бы бумажек, взываешь к экстрасенсорике, внутреннему голосу, собственной интуиции, стемясь получить у них подсказку относительно спрятанных цифр в билете, не слышишь ни одну из этой тройки, а если и слышишь то понимаешь, что такую хуйню можно пороть только в страшном сне, и в конце-концов сделав глубокий вдох вытягиваешь с наигранной уверенностью совершенно конкретный и определенный билет.

Затем ты ждешь дня розыгрыша где тебе под барабанную дробь сообщают первую цифру выигрышной серии и ты либо рвешь волосы на себе, посыпая жопу пеплом, либо прыгаешь от счастья как ребенок по поводу только что купленной металлической машинки, у которой открываются дверки и внутрь можно посадить маленьких человечков или плюшевой игрушки, которая может что-то говорить, потому что динамик. Есть, правда, третий вариант, рвать волосы на жопе спутника или спунтицы, но это уж совсем как-то не при чем, так что не будем об этом.

Если же вдруг по счастливой случайности в купленном тобою билете совпадает цифра, то ты с удивлением обнаруживаешь, что следующую тебе прямо сейчас ни за что не скажут и надо ждать и терпеть до следующего розыгрыша, а то и вовсе доплатить за то, чтобы он состоялся, так что в общем-то те, кто говорил что это беспроигрышная лотерея оказались правы, но ты при этом забыл уточнить кто в результате оказывается в выигрыше. К определенной цифре у тебя уже накапливается полное ощущение что в принципе это никогда не закончится и ты со спокойной совестью плюешь на все и идешь сам зарабатывать миллион тугриков, который впрочем тут же легко и непринужденно с тебя взымают в банке как процент комиссии при покупке беспроигрышной лотереи, потому что контракт надо внимательнее читать - там шестым кеглем все светло-серым по темно-серому написано было.

Ну а если хорошенько подумать, то можно набрести на гениальную мысль, выражающуюся сентенцией "да и хрен с ним". Все равно на эти тугрики персонального семейного счастья не купишь - все своими конечностями прийдется сделать. Так надежнее.

link3 comments|post comment

(no subject) [Jun. 29th, 2007|01:55 pm]
Dmitry

- Ты знаешь, нам надо серьезно поговорить о наших взаимоотношениях, - сказала она, хмуря лоб и сдвигая брови так, чтобы придать себе максимально суровый вид.

Кажется, такой я видел ее очень давно. Впрочем, по-хорошему, то есть наяву, я вообще видел её очень давно - последний раз чуть ли не год назад, когда как-то по-дурацки и глупо она в очередной раз пробовала расставаться со мною, а я искренне старался задержать ее, оставить, сохранить, что-то доказать, показать и рассказать и говорил, говорил, говорил... И меня так уставало говорить все в который раз, стараясь пробить стену недоверия или непонимания, но я говорил все равно потому что верил в то, что говорю. Последний раз наяву я встречался с ней год назад.  Зато в мыслях я здоровался и разговаривал с ней почти что каждый день этого года. Думал, писал, звонил, не получал ответа, бросал все, начинал заново, с нуля, считая что это приведет к желанному результату, снова писал, дарил цветы... Не приводило. И я снова звонил, стремился обратить на себя внимание, добивался, шел, падал, вставал и шел дальше. Кажется, за этот год я научился любить просто так, безответно, безревностно и без чувства собственничества. Когда она расставалась с текущим молодым человеком я снова шел на штурм, этой, казалось бы, неприступной крепости, считая что неприступных крепостей не бывает - бывает недостаточное количество подходов и подкопов. Когда она мирилась с ним, то я отходил в сторонку, для того чтобы собраться с силами, встать и пойти к ней снова.

- Ты знаешь, нам надо серьезно поговорить, - сказала она.

Я знал этот разговор наперед, потому что с таким хмурым выражением лица бывают только неприятные разговоры, от которых ты потом приходишь домой и откачиваешься в одиночестве, лежа по нескольку часов и смотря в потолок. Я знал этот разговор наперед и у меня было пять, десять, двадцать аргументов в ответ на каждую ее фразу, которые я не собирался использовать. Потому что этот разговор уже состоялся в ней, а сейчас это был уже не разговор, а постановка перед фактом. Перед фактом, когда я снова должен был бы отойти в сторону.

- Мне не нужно того внимания, которое ты уделяешь мне. Я знаю чего ты хочешь, знаю твои чувства и то, как ты ко мне относишься. Но я прислушиваюсь к себе и нахожу, что я к тебе не испытываю ничего кроме дружеских чувств, а с друзьями я вижусь раз в месяц и мне этого достаточно. Ты хороший, и мне нравится проводить с тобой время, но ты стремишься заполнить его все, а мне это не нужно. Я начинаю искать какаие-то поводы, чтобы не встречаться, не звоню и в конце-концов от того, что я избегаю тебя , я начинаю чувствовать себя неловко. Я думаю, что тебе лучше всего признать тот факт, что мы с тобой друзья и ничего большего быть не может.

Легкий, но холодный ветер обдувал мои пальцы, держащие ее за руку. Какое-то время мы с ней шли молча. Я мог бы сказать, как сильно мне ее недостает. Как бы я хотел просыпаться с ней каждое утро и обнимая и целуя шептать на ушко слова ласки. Как бы я  хотел заботиться о ней каждый день, встречать, провожать, гулять, дышать ею. Я мог бы сказать что она - пожалуй, самый главный элемент системы, дающей мне радость жизни, и что с ее присутствием в моей душе каждый день цветет что-то такое душистое и нежное. Я мог бы сказать, что я хочу подарить для нее целый мир. Но я все это уже сказал ей, а повторяться не хотелось - это было не обсуждение, а постановка перед фактом.

- Знаешь что, а я тебе не верю, и даже не "хочу не верить", а просто "не верю", - сказал я.

Это было, пожалуй, самое честное, что можно было сказать ей из всего. Мне правда не хотелось вдаваться в пространственные рассуждения "что было бы если..." и строить воздушные замки, мосты на которые были разрушены временем, обстоятельствами и недосягаемы из реальности здесь и сейчас. Я просто не хотел в верить в это, потому что мне было сложно признать себе, что бывают такие неразрешимые вопросы в которых нельзя "сплясать", "станцевать", сказать что-то такое чтобы до человека дошло и он понял. Еще менее хотелось верить, что эти чувства и эти вопросы плясали год, чтобы в очередной раз вернуться к тому самому месту, откуда они стартовали. Это был танец по кругу и вернувшись в очередной раз в исходную позицию хоровода передо мной снова вставали уже известные за год мне вопросы "как действовать дальше" и "что бы сделать еще такого, чтобы на этот раз было все по-другому".

- Твое право, - сказала она максимально сердито, - ты знаешь, мне пора. Меня ждут на площади. Провожать меня не надо.

Пшик закрывающихся дверей автобуса скрыл ее в набирающем со светофора скорость автомобильном потоке. Я знаю точно, что назад она даже не оглядывалась.

Где-то внутри опять кричали неразделенные чувства. Кричали о том, что они устали быть в одиночестве, что больше всего им хочется быть востребованными и что-то делать для этого человека. Они жаловались что им холодно и единственным, что могло бы их согреть, была бы реализация их действий, когда все то, что они делали имело бы смысл и приносило радость. Над ними глумилось одиночество, которое во время этих монологов раздувалось до неимоверных размеров и существенно отравляло внутренний мир, но справится с ним чувствам было не под силу. Где-то сбоку весь этот хор затыкала логика, строя доводы и предлагая планы по дальнейшим действиям. Незваный концерт продолжался во всей его красе и остановить его было ничто не в силах.

Ноги меланхолично считали ступеньки лестницы на дороге, ведущей к дому. Зайдя, и не расшнуровывая сняв ботинки, я отправил свое тело на кровать и стал изучать потолок. "Что дальше? Очередная попытка длиною в несколько месяцев. Неудача? Или всего лишь шаг к тому, чтобы попытаться еще? Делай и действуй? У тебя получится! Но как получится, если ты уже столько всего сделал и это обламывалось в самом конце на подходах, когда казалось бы должно получиться? Делать еще?". 

Было чертовски больно и обидно. Больно за то, что ее чувства достаются не мне, хотя казалось бы было сделано все для этого, а если бы я точно знал что надо сделать еще, то совершил это в тот же миг не задумываясь ни секунды. И обидно за то, что несмотря на вкладываемые усилия за все это время ни на йоту мне не удалось приблизиться к результату в конечном итоге. Итоге -  который в очередной раз оборвал все начинания каким-то простым разговором. Все эти чувства смешивались безумным поваром в какой-то компот, кипящий внутри, и выплескиваемый наружу из отверстий для спуска пара. Казалось бы простые мелочи, такие как ее прикосновение руки или объятие за плечи и тыканье носом в мочку уха могли мгновенно утихомирить всю эту бурю, но их не было и при текущем раскладе совершенно не могло возникнуть. Разочарование, тоска, грусть, неоправданные надежды - все это звучало какофоническим концертным хором внутри, от которого невозможно было избавиться ни заткнув уши, ни улегшись спать. Невидимый дирижер руководил всем этим процессом и, казалось, смеялся о том, что этот набор звуков может длиться вечно.

"Тихо!", - заорал я молча так, что, кажется, со всех оркестрантов просто обязаны были слететь шляпы, если бы они находились в таковых. Оркестровая яма притихла и в возникшей тишине я увидел единственный образ. Это была грустная, полупрозрачная девушка воздушных цветов, сидящая ко мне спиной и играющая на чем-то, напоминающем скрипку. Я сразу понял, что это была та самая Любовь к этой женщине, которую даже не было слышно все это время из за громкости остальных звуков. Она сидела, печально опустив плечи и тихо водила смычком по грифу, единственная пожалуй издавающая приятные слуху звуки. Я аккуратно достал из себя этот образ и посадил рядом с собой на кровати. У чувства не было какого-то конкретного лица - скорее Любовь напоминала всех сразу и никого в отдельности, но это было самое прекрасное лицо из когда-либо виденных, потому что оно воплощало в себе идеал. Она плавно пульсировала своими очертаниями, мягко озаряя ночным светом темную комнату, и было в ней столько женственной нежности и легкого тепла, что казалось, что если оставить ее одну внутри, то она сама сделает все необходимое и приведет к нужному результату. Но было так же совершенно понятно, что оставить одну ее не получится, потому что это в который раз поедет по накатанному сценарию с незначительными вариациями.

Я сидел и смотрел на Любовь среди уже притихшего хора прочих чувств, являющихся неотъемлемыми спутниками этого нежного и воздушного создания, которое было способно сводить с ума даже самых стойких представителей людского рода. Сидел, смотрел и думал, что же мне делать с ней дальше. Встать, взять ее в себя и двигаться дальше спотыкаясь, падая, вставая, снова падая? Просыпаться по утрам с единственной мечтой, переворачиваться на бок чтобы не найти эту мысль на подушке рядом? Ходить по городу представляя что ты идешь рядом с этой мыслью? Приближаться к цели для того чтобы очередным разговором быть откинутым назад? Или что-то решить здесь и сейчас раз и навсегда изменив свое поведение, мысли и мечту. И слова... все это надо как-то сформулировать хотя бы самому себе.

Слова подбирались долго. Казалось, что сказать такие простые конструкции совсем невозможно и было гораздо проще говорить обратное. Я собрался с мыслями и постарался придать себе максимально суровый вид:

- Ты знаешь, нам надо серьезно поговорить о наших с тобой взаимоотношениях, - сказал я Любви нахмурив лоб и сдвинув брови, - Нам надо серьезно поговорить.


 


Май, 2007

link10 comments|post comment

(no subject) [Jun. 22nd, 2007|06:27 pm]
Dmitry

Когда в виртуальном пространстве знакомств нулей и единиц вдруг образовывается связное приветствие, подаренное тебе незнакомым человеком, то это всегда приятно, потому что на самом деле это гораздо большее, нежели "Привет. Как дела?". Это - внимание, которое дарит тебе совершенно посторонний человек, причем дарит его просто так по одним ведомым ему причинам.

И это всегда случайно, потому что если вы представите вероятность появления именно этого человека из многих миллиардов в этот момент времени из вечности, то это ничтожно малая возможность, которая несмотря ни на что или даже вопроки чему-бы то ни было все-таки реализовалась. Подобно легкому прикосновению к вашей руке в непрерывном потоке людей идущих по круговороту вашей жизни вам уделил внимание какой-то посторонний человек, совершенно не знавший вас до этого, и это обозначает то, что есть в вас что-то такое необычное, что заставило его на секунду остановиться, присмотреться и сказать эти слова. Как два корабля случайно встретившихся в море вы можете приветственно поднять флаги на своих мачтах и улыбнуться друг другу своими капитанами затем, чтобы потом снова разойтись в дальние уголки земного шара, а может быть и пространства в виде вселенной, которая завораживающе бесконечна.

И это всегда приятно, потому что каким бы ни был человек, уделивший вам свое время, он сделал это от чистого сердца и с благими намерениями, стремясь поделиться с вами частичкой своего душевного состояния: может быть теплой радостью за произошедшие в его жизни события, может быть тихой грустью пришедшей к нему с очередным погодным сезоном, а может быть ярким счастьем, вспыхнувшим в зените его будней. Словно в далеком детстве, когда к нам приходил наш друг и предлагал разделить с ним поровну вкус свежего яблока, предлагая его половину, этот человек хочет чтобы вы разделили с ним его чистые переживания, искренно и от всей души проявив симпатию и взаимность, и поддержав его начинания и эмоции, просто потому что вы показались ему каким-то замечательным и отличным от миллиарда похожих людей.

И одновременно это неслучайно, потому что в этом мире не бывает случайностей и любые события, данные нам свыше являются стройной чередой звеньев одной цепи жизни, которая хитросплетениями и перекрестиями вьется пронизывая и связывая судьбы совершенно разных на первый взгляд людей. Звеньями цепи, которые создают узоры возможностей научиться чему-то новому и понять что-то необходимое, важное и ценное, пришедшее к нам извне и ожидающее всего лишь нашей готовности принятия ситуации и разрешения попадания этой ситуации в нашу жизнь. Любая мелочь и любое проявления внимания внешнего мира к вам всегда дает массу возможностей для реализации чего угодно и возможно, присмотревшись хорошенько к какому-то событию вы увидите в именно в нем решение той или иной ситуации, которую вы так долго хотели решить.

И это всегда таинственно, потому что ты никогда не знаешь, чем обернется для тебя новое знакомство, начавшееся из простых связанных в логичную цепочку букв, образовывающих слово "Привет", вдруг неожиданно возникающее в виртуальном пространстве. Возможно,  вы познакомитесь с новым человеком или даже людьми которые займут значимое место в вашей жизни, став знакомыми, друзьями или любимыми а может быть вы никогда больше не встретитесь, но приятное воспоминание о моменте встрече наверняка может остаться с вами, сопровождая вас далее.

И все это еще происходит потому, что кому-то уж больно попиздеть хочется в аське в рабочее время и заняться нечем.

link5 comments|post comment

(no subject) [Jun. 20th, 2007|01:11 am]
Dmitry

Дорогие мои друже. 30-го числа - я в Москву. Пробуду там два-три дня, после чего переберусь в Питер на неделю. Уважаемые mazol, nukerman а так же все остальные, кого, простите, не знаю по прописке, но очень хорошо знаю по коментариям - если у вас тоже есть желание встретиться, то "добро пожаловать или посторонним в". Буду чертовски признателен за экскурсии по местным достопримечательностям, памятникам, блядюшникам, клубам, улицам, мостам, крышам, тротуарам, пешеходам, кошкам, собакам и прочим радостям жизни, даже если вас они изрядно подзаебали. Чмоке.

link4 comments|post comment

(no subject) [Jun. 6th, 2007|01:07 pm]
Dmitry
Психосоматика (La psicosomatica nell'ottica ontopsicologoca)
Книга будет полезна психологам, врачам, психотерапевтам и широкому кругу читателей, желающих глубже понять жизнь и самих себя.

"Глава первая. Теоретические постулаты этиологии психосоматики.

1.1 Энергетический континуум.

Внешне противоречивые выражения экзистенциальной материи представляют собой не что иное, как результаты действия, различные проявления одной и той же энергии, которая контролирует наше мышление. Все есть реальность непрерывной идентичности.

Для понимания психосоматического явления необходимо учитывать взаимообратимость чистых динамик и вещественных динамик. Многие заболевания, особенно опухоли, имеют психическое происхождение. Психический мир - это динамическая реальность, которая управляет любой человеческой органикой в ее волюнтаристском, биодинамическом, химическом и материальном аспектах. Без психики жить невозможно - она первична по отношению к биологическому и всегда представляет собой интенциональность любой органической эволюции; она - наиболее чистая, взаимообратимая энергия, посредством которой происходит взаимоналожение психосоматической векторной направленности и соматической структуры.

Индивид как личность есть первичная виртуальность, проявляющаяся как результат непрерывно устанавливающейся симбиотической связи: он постоянно рождается в расширяющейся маточной среде существования, но для того чтобы этот симбиоз вел к росту, необходима решимость, готовность к дальнейшему действию в зависимости от постижения единственно оптимальной точки соприкосновения между собой и средой. Без этой решимости, определяющей перспективу индивидуации в диалектике со средой, вновь возникает безразличие к противоречию, наносящее ущерб индивидуализации. Именно индивидуализация является источником противопоставления. Экзистенциональное тело в своих бесчисленных проявлениях всегда едино и непрерывно; существующие тела, явления, образующие это экзистенциальное тело подразумевают различие, смежность, аналогию, язык, диалектику."

стр 18-19, Антонио Менегетти. Психосоматика. ННБФ "Онтопсихология". Москва, 2004.

Это первая глава из начала книги, идущая сразу после предисловия. А я то думал раньше о том, что знал что такое пиздец.

link19 comments|post comment

(no subject) [Jun. 5th, 2007|04:57 pm]
Dmitry

disclaimer: Нижеприведенная сказочка сделана как начинающий пример текста, построенного по милтон-эриксоновской модели гипноза. Если у кого-то из моих друзей есть дети, очень хотелось бы чтобы они прочитали ее на сон грядущий, а затем сказали мне реакцию ребятенка. Читать стоит негромким голосом, с очень неторопливым, спокойным ритмом. Голосом у которого в начале фразы интонация, скорость, темп чуть повыше, а в конце чуть пониже.

И я хочу рассказать вам сказку. Эта сказка про букву А, которая была очень гордая. Неудивительно, ведь именно она, буква А, начинала алфавит.

- Я, - говорила буква А, - самая первая. Именно меня видят люди, когда впервые открывают букварь. Именно меня, состоящую из трех палочек рассматривают они с первых страниц. Я самая важная!

И действительно, буква А состояла из трех палочек - двух наклонных, сходящихся кверху и одной горизонтальной посередине. Иногда буква А брала с собой пару вспомогательных черточек, которые она подстилала под ноги, как будто обуваясь для какой-инбудь непогоды. Ну, так же как это делали мы, когда выходя из дома на улицу где льет дождь, одевали специальную непромокаемую обувь, чтобы вода не забралась к нам в ноги. А иногда важная буква прикрывалась маленькой черточкой сверху, закрываясь от дождика или от слишком ярких солнечных лучей, потому что всем известно - когда светит яркое солнышко и греет макушку, то для того чтобы не переживать за свое здоровье и начать чувствовать себя более спокойно, стоит одеть панамку, кепку или, если мы фантазируем о том что мы нежимся под солнышком стоит представить на себе этот головной убор, надетый сверху на голову. Буква А частенько надевала такой головной убор перед выходом из дома. В таком головном уборе она походила на маленького ребенка. На прекрасного маленького ребенка, который бы гулял или собирался гулять днем по улице, разглядывая летом бабочек на зеленых кустах или играя в какие-то забавные игры. И когда букве А хотелось погреться под лучиками солнца, то она одевалась и выходила на улицу, зажмуриваясь от яркого света солнца и прикрывая глаза.

Когда буква А выходила на улицу в своей панамке, забавно топая двумя ногами, она начинала напевать звук, который она умела произносить лучше всего. Это был звук "Аааааа", ведь именно такой звук издаем мы когда хотим, чтобы на нас обратили внимание. Когда же буква вдоволь накричавшись оглядывалась по сторонам, то она начанала петь какую-нибудь песенку постепенно все больше и больше уходя в свою мелодию. Ее звуки становились все тише и вскоре она вполне мирно мурлыкала себе какую-то ноту, как бы это было например в какой-нибудь песне, где музыкальный инструмент начинал сначала играть громко, а потом затихал к концу, успокаиваясь и замедляя свой звук до спокойного и ровного состояния, когда казалось бы можно было слышать и звуки, идущие от этого инструмента, и звуки идущие от других инструментов, и звуки вокруг себя и внутри - прислушиваясь к своему дыханию и ловя каждый вдох и выдох, или за наоборот затая дыхание стараться уловить тишину. которая на самом деле отдавалась бы музыкой и звуками внутри нас, постепенно уводя в какое-то приятное, однуму нам известное состояние.

Буква А была цветная, но она не была какого-то одного цвета, потому что если смотреть на букву А снизу, то она показалась бы нам одного цвета, а если сверху то другого.  Если бы начали вращать букву А, то наверняка точно бы не смогли сказать, какой она раскраски и где, потому что буква А была хитрая, как хамелеон, который очень любит менять свой цвет. Так же как мы могли бы представить, с закрытыми глазами вначале один цвет, а потом другой, а затем еще и третий и нежно и мягко раскрасить какие-то предметы в своем воображении в эти цвета. Можно было расскрасить букву А в один цвет, затем в другой, но эта буква все равно бы в конце концов приобрела бы свой  собственный цвет. Такой , какой хотела только она одна, преставляя себя где-то в том месте в которому она так долго шла.

Еще букву А можно было потрогать. Ее можно было взять в руки и ощутить ее температуру в тех местах, где буква А касалась пальцев, а можно было уменьшить ее и поставить ее на ладошку. Карманная буква тогда бы бегала, смешно топая по ладошке своими галошами. Она была бы теплой и в тех местах где ее ножка ступала бы на руку мы могли бы чувствовать тепло, постепенно переходящее из рук во все тело - тепло, которое позволяло бы нам расслабиться и закрыв глаза на минутку погрузиться в  приятные воспоминания о том, как мы могли нежится под теплым солнышком где-нибудь в особенном месте, например на берегу речки под звуки воды, точно так. Тепло от ног буквы А плавно перетекало по нашему телу, заползая под закрытые веки, на которых с той, другой стороны внутри нас, наше воображение рисовало бы какие-е то фигурки, палочки и картинки.

Буква А умела дышать, так же как дышим мы, делая вдох и выдох и снова вдох. Когда наступал вечер, и на небе зажигались огоньки, буква А могла сесть перед камином, ведь она жила в своем маленьком уютном домике называемом букварем, могла смотреть на пламя огонька, так же как мы успокаиваясь смотрели на пламя свечи. А когда она ложилась спать, то с каждым вдохом и выдохом, и снова вдохом, буква А постепенно все больше и больше чувствовала тепло внутри себя, и слышала какую-то свою особенную мелодию, играющую внутри себя, так же как и мы слышим мелодию, которая где-то играет в нас, когда мы засыпаем. Эта колыбельная укачивала нас погружая все глубже и глубже в сон. В сладкий сон, когда бы мы могли видеть какие-то особенные картинки, или снова просматривать события, произошедшие с нами в течении дня. В сон, где с каждым вдохом и выдохом мы могли прислушиваться к мелодии собственного тела, прислушиваться к рукам и ногам и чувствовать их температуру. Чувствовать те места, которыми они соприкасаются с подушкой или с кроватю, чувствовать как одна нога лежит рядом с другой, постепенно все глубже и глуюже засыпая сладким сном. Чувствовать то самое приятное тепло, которое дарила нам маленькая буква, мягко ступая у нас по ладошке или же идя рядом. Это была колыбельная, которая напоминала бы нам о завтрашнем дне, в которым мы могли бы пойти с новыми силами, встав бодрыми с утра. Эта колыбельная, которая звучала бы внутри нас, говоря нам о том, что у нас все получится.

Это был бы сон буквы А, такой же как и твой, крепкий и сладкий.

Спокойной ночи.

link10 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]